Из сборника “ПОЭТИЧЕСКИЙ СОР”

Из сборника “ПОЭТИЧЕСКИЙ СОР”

* * *
Это город, в котором недолго живу,
Там где вечный фонарь в глубине переулка
Никогда не горит, окунаясь в листву,
Словно тёмная то неуместная шутка…

Он ещё постоит, многих нас пережив
Выбиваясь из общего ритма ландшафта.
Словно нервный
мучительный
медленный срыв.
И ему всё едино: вчера или завтра…

Это город вне срока, в котором живу.
Он ещё постоит и меня переплюнет…
Протянув над землёй проводов тетиву,
Он ещё пошумит, погудит, поворкует

Он ещё отстоит своё право на ложь,
Свою правду на жизнь утверждая безбожно,
Поставляя своих горожан на правёж
Покосившихся стен и пространств бездорожья.

Этот город нестройный, где строится храм
У безлюдной реки и давно обмельчавшей…
Я уже не забуду его, не предам,
Пригубив из его переполненной чаши…

* * *
Клубный Ангел
в платье-дымку
как иголочка продета.
На губах клубники привкус.
Тонут в блеске каблучки…

Твоё тело как с картинки.
Твоё тело пахнет летом.
………………………
Нагота тебе к лицу,
Как величие Творцу!

* * *
Дай
радости
достать
до первых
ранних звёзд
где белые сверчки
сверлили с ветерком
рос непримятый сев
сор призрачных небес

* * *
В белом
узком пальтеце
ты стоишь передо мной…
Мы истории в конце
не всемирной, а земной.
Самой той что ни на есть
Заземлённой…
Что же лгать?!
Но треплюсь
срываясь в лесть.
Ветер злую треплет прядь…

Нет, обратно не зови
в холодок своих ночей:
начинается с любви
всё на свете для людей,
а кончается ничем…
Закипает в сердце кровь.
Расстаёмся насовсем…
Продолжается любовь!

* * *
Зажги мне навстречу свечу.
Я всюду: я здесь и негде…
Как шарик воздушный лечу
Привязанный к быстрой звезде.
И счастья уже не ищу
И жизни уже не боюсь,
Но если мне грустно – грущу,
А если я весел – смеюсь.
Пусть уже сужается путь
Которым польсти мне ползти.
Нет, ты не избавишь от пут,
Но будет светлее в пути.
Зажги мне простую свечу,
А рукопись, хочешь, сожги!
Я славы, прости, не хочу:
Мне просто не видно ни зги.
А впрочем, мой почерк коряв
И здесь – на земле, на золе –
Не надо меня укорять
За то, что зигзагом во мгле…

* * *
Пожелай мне немного, но только с добром.
Вот уже и октябрь за промокшим окном.
И пора оглянуться прошедшему вслед
И пора улыбнуться тому, чего нет…

Эта жизнь заблудилась на мертвом пути…
Где же мне для тебя Ариадну найти
И спасительной нити распутать клубок,
Под каблук не попав как опавший листок.

Я живу осторожно как будто во сне.
И стремительный мир улыбается мне.
А холодный октябрь за промокшим окном
Оставляет меня с беспощадным добром…

* * *
как много лжи-зни…

* * *
Ночь темнее женщины,
Что на свете есть,
Мне была обещана
Как благая весть…

Месяцем увенчана
Бедная страна –
Ночь светла как женщина,
Звёздами полна.

Я иду по памяти.
Улица темнит…
Жизнь моя не граффити,
А душа – графит.

* * *
В провинции, где многого не видели,
Где нищета с бедою пополам,
Мы все немного бедные Овидии
Не нужные ни людям, ни богам.

И что с того? Коль слово наше лепо
И горло веселит родная речь –
Нам есть зачем коптить вот это небо,
Нам есть за что в сырую землю лечь.

Пусть годы злы, беспамятны и дики
Как варвары штурмующие Понт,
Но вслушайтесь в стремительные крики…
В них добрая поэзия живет!

* * *

Луна меня с ума свела
Когда на небе расцвела,
Лучами весело играя.
И ночь волшебною была
И зачарованно плыла,
С небес созвездьями мигая.
А листья падали у ног,
И я шагал как полубог
По отсыревшим плитам!
В круженье ветреной листвы,
Под шорох скомканной травы,
Где плакали сильфиды.
А эльфы молотом стуча,
Рубя с короткого плеча,
Работали как мыши.
Рождались черные коты
Из переулков черноты
И прыгали на крыши.
И понял я, что я умру
На этом сказочном ветру,
Что надо оглянуться.
Что я простыл, что это – ложь,
Что нас так просто не возьмешь!..
И в этот миг проснулся.

* * *

Головы моей сосуд
Пчелы сонные сосут.

Как цветочек полевой
Я качаю головой.

Хорошо вот так сидеть
И о прошлом не жалеть.

И не думать не гадать,
Просто молча опадать…

Неба колокол гудит,
Птица в облаке летит.

Не смахнуть высокий рой
Звёзд над вздорной головой.

* * *
Как часто в имени Россия
Мы слышим отзвуком Мессия
Хоть мало кто сегодня знает
Что это слово означает.

И в пересудах о минувшем
Кричат высокие кликуши
Своих амбиций не скрывая:
Уж если Русь, то Русь святая!

Но мы в политике бездарны
Вокруг у нас одни казармы,
А генералов – пруд пруди!
И каждый – с орденом в груди.

Пусть нет царей – сатрапов много.
И каждый скоро верит в Бога.
И каждый к родине приник
Как сладострастный гробовщик.

* * *
Света,
Веточка в руках,
Света лунная дорожка…
Посидим ещё немножко:
Хоть мгновенье, хоть века.
Жить недолго, но не в долг,
Петь как птица – безымянно,
Но с тобою быть, Светлана.
И с тобою быть как бог.

* * *
Это страшно – к боли привыкать…
Мучаться, и слова не роняя,
Словно мытарь медленно мычать
У ворот разобранного рая…
Немоты торжественный алмаз
Режет неразомкнутые губы
И того, кому Господь – не Спас
Не спасают ангельские трубы…
Немота, как чёрная дыра,
Как изнанка съеденного слова,
– Языка змеиная нора –
Обещай мне доброго улова!
Выплывай из первозданных вод
Голая как девушка из ванной,
Огласи кипящий небосвод
Истинной своею самозваной!
Потрясай основы бытия,
Шевели горячими губами
И останься на исходе дня
Словно пепел легкими стихами.

* * *

Просиял Назарет.
Галилея – чиста.
В ожидании бед
Люди верят в Христа.
Люди верят в Христа.
Но не верят Христу,
Ожидая звезду
В ночь Его Рождества!

* * *

Когда-то жили, не тужили,
у мира не были в гостях
и о прекрасном говорили,
как о последних новостях.

И выражаться не стеснялись –
торжествовал высокий стиль,
но паруса души порвались
и торжествует в жизни штиль.

В любовь заранее не веря,
и гор для дружбы не найдя,
мы запираем на ночь двери…
в самих себя не приходя.

И сидя в замкнутой квартире,
чтоб не рассеять мысли свет
мы мудро думаем о мире,
в котором нас в помине нет.

* * *
Спешат муравьи, деловито, со знанием смысла
Своей суеты, собирая вокруг семена…
А я наблюдаю за тем как веселые числа
Бушуют в пространствах, давая всему имена!

Я жду первых звуков и первых неброских соцветий,
И ветреных глаз одиноких и верных ночей.
Вот скоро предстанет в стремительном огненном свете
Весь мир как пристанище песни моей.

ОПЫТ СЕНТИМЕНТАЛЬНОГО

А снег ещё лежит,
как бледный коматозник.
Но солнце золотит
бегущие ручьи.
И тихий ветерок,
как длинноухий ослик
рябит их робкий ток…
А важные грачи
слетелись колдовать
у дома, что напротив,
раскинув окон гладь,
стоит не по погоде
одетый в белизну
и тонет в блеске дня.
Взрывает тишину,
за окнами звеня,
весёлая капель –
последняя в сезоне.
И облако, как тень,
на неизменном фоне
(я вновь заметить рад)
куда-нибудь плывёт.
Дела пошли на лад.
Весна меня ведёт
из дебрей городских
в заброшенное поле.
Сентиментальный стих
чирикает на воле,
как юркий воробей.
И, вечностью дыша,
Как будто-то бы к Тебе
летит за ним душа.

* * *

Воскрес Господь сойдя с Креста,
Чтоб мир уверовал в Христа
И я хочу поверить в чудо.

Но вера – трудная стезя,
По ней легко пройти нельзя –
В груди моей гнездится смута.

И я молюсь и я молю
Сквозь бесприютную молву:
«Подай мне Господи терпенья!

Пусть вера в сердце не взошла:
Там только бездна, только мгла –
Но я приду на поклоненье».

Иду к Тебе на горний суд
Где будет сад и будет труд,
И слёз и смеха равновесье,

Горенье духа и полёт,
И плоти радостный исход
В святые дали поднебесья…

Прими меня в свои полки
Судьбе и бездне вопреки
Мы встанем рядом, встанем вместе.

И поднимая торный Крест
Я слышу неба благовест:
Высокий колокол созвездий.

* * *
Был он весел, молод и могуч.
Никогда, нигде не унывал.
И любуясь на вечерний луч
девушку до дома провожал.

А потом, внезапно повзрослев,
навсегда захваченный войной,
сеял в поле как великий хлеб
одногодок из страны чужой.

Русский несгибаемый солдат,
словно огненный с небес упавший столб,
он врастал руками в автомат,
метя в свастикою окрещенный лоб.

Нелегко победу добывать.
Ноги сбиты. Ранена рука.
Русские умеют воевать
оттого страна у нас крепка.

Взят Берлин. Победа за спиной
крыльями овеяла страну…
И вернулся он к себе домой
ненадолго пережить войну.

* * *
В жизни будущей моей
Я хотел бы стать дельфином –
Добрым странником морей
Мореходами любимым.

Чтобы грустный ламантин
Мне махал навстречу ластом
И кричал: «Привет, Дельфин!» –
И на дно бы шёл балластом.

А медузы, как шары,
Надо мною бы светили:
Моря чудные миры
Затаились где-то в иле!

Осьминог, не чуя ног,
На звезду летит морскую.
В море тысячи дорог –
Выбирай себе любую.

Ночью море не узнать!
Мы с луной играем в прятки.
Не попасть бы только в пасть
Неулыбчивой касатке.

* * *
Пусть проходят годы, люди,
С неба падает звезда –
Человек поёт о чуде
возвышая города!

Ради ран Христа земного
в дом Небесного Отца
мы спешим вернуться снова,
верой выбелив сердца.

Смерти нет. Судьбы в начале
встали мы, одеты в свет,
чтобы нас не замечали
те, кому возврата нет…

Чтоб Туринской Плащаницей
накрывая стол Земли,
триедино сели Лица
созидать вселенной лик.

* * *
Возлюби! Во злобе ли, во гневе…
На копьё бессмертие не взять…
На земле мы прозреваем небо
Чтобы о земле возревновать!

Не оставят, не изменят силы
Если встать на светлой стороне.
Не за ложь – за правые могилы,
За любовь, за правду трудных дней…

Пусть душа не выносит насилья!
Злобою души не населить –
Но в эпоху праздной камарильи
Беспокойно предстоит нам жить.

Потому любовью окрылёны
Будем мы с любовью побеждать
Злобы тьмы и мрака легионы
Чтобы им свободу даровать.

* * *
Стало мне зачем-то грустно
В поздний час осенней ночи
И на сердце было пусто
Сердце билось тяжело.

И стучало безыскусно,
Истончалось… Между прочим,
Человеческое чувство
В нем как будто ожило…

В пустоте необычайной
Этой осени случайной
Лишь рассеянные звёзды
всё сверкали над землей.

Из дымящегося мрака
Громко лаяла собака
в этот час глухой и поздний
и следила за луной.

* * *
С.Н.Д.

1

Над чёрным серебром реки
сквозь ветра чуткие порывы
твои движения легки
а губы странно молчаливы…
О чём ты думаешь, ответь,
И что в глазах твоих таится?
Сверкает звёзд сухая сеть
Где ни одной не видно птицы…
Идём к себе не торопясь
И берега соединяя
Глазам невидимую связь
Мост утверждает между нами.
И верю я что всё пройдёт
Тоска, растерянность, усталость!
Как эта ночь тебе идёт…
И все слова – такая малость.

2

Я смотрю на тебя и вижу
Смуглолицые сны востока
И держу я пари – в Париже
Без тебя не узнать восторга!
Мне дождливый не нужен Лондон.
Он не ярче свечи огарка
В твоём взгляде спокойно гордом
Где цветёт побережье Ганга.
И черны словно речь араба
Твои волосы в робком свете
И волнует как речку рябью
Твою кожу весенний ветер…
В астраханских утонем сумерках
И о мире забудем зыбком
Где забудемся до безумия
Доверяя одним улыбкам.

3

Мы бродили в лунном свете
Ноги еле волоча
И суля благие вести
Небо висло на плечах
А глаза твои – казалось –
Смотрят в сторону и вдаль
А в глазах твоих качались
Месяц, звёзды и печаль.
Карий, серый и зеленый
Свет искрил в кольце зрачков
Или я в тебя влюблённый
Всё напутал без очков!
У моста нам пели волны
В парке – молвила листва.
Только я в тебя влюблённый
Подобрать не мог слова.
Знаю я что ты гордячка
И характер будь здоров
А в душе моей горячка,
Но не надо докторов.
Мы гуляем в лунном свете
По нескошенным лучам
И суля благие вести
Небо стынет по ночам.

* * *
На губах дрожало слово,
как случайный поцелуй…

* * *
Мели по улицам снега
Метель волчицей выла
И ночь казалась глубока
Как свежая могила.

И были мысли нелегки
И холодели руки
Ложились грустные стихи
На музыку разлуки.

В утробе ночи как дитя
я пил созвездий гущу
но никуда не приходя
я просто был идущим…

Я шёл с простуженной душой
по улицам пустынным
и тьма вставала предо мной
и заходила с тыла.

Мой путь неведомо куда
змеёю извивался
И падал снег на глыбы льда
Да ветер вслед бросался…

Я – ГОРОД

Я – град из камня и стекла.
Я – горький собеседник века.
Во мне звонят колокола,
Как бьется сердце человека.

Я – загороженная даль!
Я – коронованная падаль.
Я – зверь, закатанный в асфальт.
Я – человечности утрата.

Я – высь обрушенных сердец.
Я – выстрел, брошенный на ветер.
Я – человеческий венец
На распинаемой планете.

Я – громогласье площадей.
Я – страж сомнительных сокровищ.
Я – город маленьких людей
И человеческих чудовищ.

Я – легионы без числа.
Я – грань расколотого неба.
Во мне звонят колокола,
Где солнце отразясь ослепло…

* * *

Есть во мне ещё немного
Грусти самых карих глаз
И упрямой веры в бога
Что от вечности не спас

В сеть надёжную попался –
Напролом в колючий дождь
Дрожь души в дрожащих пальцах,
Сердца взломанного дрожь…

Бьётся дождь как птица в клетке
Неба, брошенного вниз
Брось, душа, движеньем метким
В это небо окунись

Это всё что нам досталось –
Звёзд немыслимая даль.
Жаль мне юности, но, жалость,
Дней сегодняшних не жаль.

Сердце биться не устало
За разбитые мечты
Начинаю жизнь с начала
Как весенние цветы.

* * *
Теперь мне кажется смешным
Всё что казалось мне серьёзным:
Под небом солнечным и звёздным
Я повзрослел не став большим…
И это грустно, но зима
Такое сильное лекарство
Что если не сведёт с ума
В уме сведёт от постоянства
И ночи жалкой долготы…
Засим не надо заблуждаться
В значенье рифмы и мечты –
О – жизнь задуманная вкратце!
………………………………………
Вновь надо мною ноль луны
Как счастья мелкая монета
И мне приятней видеть это,
В сладчайшие не веря сны.

* * *
Фарисействует ночь в блеклом зареве фар.
Лицемерный Фавор и сомнительный дар,

мысль как чахлая роза в пространство растёт.
И столикая тьма с ней беседу ведёт

ни о чём… Говорить разучились давно!
Где-то рядом в пустое стучаться окно…

А я дальше иду и, не чувствуя ног,
как сорняк прорастаю в беспутье дорог.

Потому фарисействует тусклая мгла,
что она никого никогда не спасла.

А приду я домой – и затеплится свет!
Улыбнётся жена, тихо скажет: «Привет!».

Улыбнётся сквозь сон ненаглядная дочь…
И пускай за окном фарисействует ночь!

* * *
Ты говоришь как приговор твердишь
Мне этого не вынести… Не бросить:
Как это глупо расставаться в осень
Среди дождя и порванных афиш…

Мы расстаёмся прежними людьми.
Ты сердца моего не преломила
Оно черствее камня черт возьми
Мне очень жаль, что не хватило силы…

Случайные на пасмурной земле,
Немыслимо мы рушим единенье
Великого сего местоименья
Чтоб числиться в единственном числе.

Но этого не вынести, прости
Я не гоним и потому унижен
Твою ладонь я должен отпустить
как бабочку в каком-нибудь Париже…

Всё кончено… и белого плеча
Мне пальцами конечно не касаться
Мне только остаётся отмечать
С чем это вдруг приходится расстаться.

И в общем-то убыток не велик…
И не за что… И не было предлогов…
И не осталось никаких улик…
А значит мы свободней осьминогов

* * *

Моя страна, по вездесущим ямам
По мятым лицам и дурным глазам
По мату пьяной малолетней мамы
По жалобам пытливым образам
Тебя – родная ! – я всегда узнаю
Возненавижу, прокляну, взмолюсь.
Русь необрезанная, родина резная
Святая святотатственная Русь
* * *

ВИСЯЧИЕ САДЫ СЮРРЕАЛИЗМА
Иберийский берег ложится в даль
наступающей ночи – конквистадор! –
в глубине глазниц затаил печаль
на веранде задумчивый Сальвадор.
Сальвадор-Спаситель, лукавый бог,
возлюбивший вождя богоборный торс
загибает мир в носорожий рог
не желая жизнь принимать всерьёз.
Пьет вечернюю чашу среди олив
Галатея-Грандива – его жена.
И поет вдали голубой прилив
что наступят хорошие времена.
– Мы поедем в Россию, и будем жить
в мавзолее Ленина, о, майн год!
И святое семейство, являя прыть,
возвращается в свой финикийский грот.
Сочинитель Библии, Зигмунд Фрейд,
ожидает в гостиной своих детей.
Сальвадор Дали выгоняет бред
но в душе остаётся осадок, тень…
– Депрессивен Париж, Бесполезен Шар
и на небе давно не найти Креста!
Мы поедем в Россию, моя душа,
посещать отхожие их места.
Сальвадор-Спаситель, усатый бог
провозвестник эпохи больших нолей
превращает мир в носорожий рог –
развлекая юродивых богачей…
Лишь в слюнявом сне просверкает вдруг
чешуя летающих чудных рыб –
Сольвадор Дали, испуская звук,
надевает на голову медный нимб!
И его мастерская опять полна
и монет и масок и болтовни.
Наступили хорошие времена
для, конечно, бесценной его мазни.
Башмаки не жмут и пуста башка
хорошо живется тому, кто трезв
Лишь жужжит и мешает писать мошка
от неё не найти подходящих средств.
– Не поедем в Россию, моя любовь,
что нам делать в холодной твоей стране –
В этом сердце испанская бычья кровь…
Продавай билеты, пока в цене!

* * *

Золотое спело Слово…
И сознанья полумрак,
Волновала тень былого
Как почти незримый знак.
Мёртво Библия лежала.
Бытия теснились строки…
В Книге – вечные начала.
В жизни – вечные итоги.

* * *
Всё идём мы, только в разные концы –
Дети блудные и праздные отцы,

Девы, матери, блудницы и ослы…
И хрустят под тонкой кожицей мослы.

Гонит нас в дорогу добрый Иудей,
Возлюбивший неприкаянных людей!

Нет домов у нас, но близится пора –
Каждому отыщется нора.

Отпевают нас и прячут под землёй,
Только хочется, так хочется домой.
* * *

Плод покаяния достойный
во мне растёт как тишина
и духа авгиевы стойла
я чищу в злые времена.

Во мне, увы, не много веры
и пусть раздумья нелегки
но этим утром, злым и серым,
я – словно ива у реки.
И животворная водица
течет у спутанных корней
и с небом радостная птица
щебечет в сумраке ветвей.

Огонь грядёт неугасимый
и Он меня не пощадит
но миг прозрения единый
мой дух Значеньем осенит.

* * *
Поёт сквозь сон дождя согласный хор
О небесах, о радуге, о боге
О чём-то близком, точно у дороги
Где вдоль обочин листопада сор
С деревьев осыпается под ноги.

Поёт сквозь сон дождя согласный хор…

Пьют ангелы, остывшие от слёз
Апостолы забрасывают сети
Но вместо рыбы – лишь попутный ветер
И отраженье путеводных звёзд…
Апостолы обидчивы как дети:
Не навсегда, как будто не всерьёз

Но кто поёт, чьи это голоса
Возможно я Ему зачем-то нужен
Я миром потрясён я им контужен
И брошен на пути у колеса
Истории и временем надкушен…

Я сплю и слышу чьи-то голоса.

Звенит звезда, её не зачерпнуть…
К тому же нет ни одного кармана.
Тому кто не прикинут от Армани
Приятно наблюдать Кремнистый Путь
И звёзды пересчитывать в стакане.
Звенит звезда, даст Бог, кому-нибудь

* * *

Я в комнату вхожу
а комната пуста
а комната тесна
и телом не согрета.
И только шумный жук
не находя куста
кружится у окна
в холодном токе света.
Здесь прописалась тень
твоих случайных дней,
где торжествует вещь
и солнечные зайцы…
А ты как дряхлый пень
вблизи живых стеблей
за стеклами – зловещ!
Ты метишь в самозванцы…

* * *

Вам – вязать, а нам – развязывать.
Вам – святить, а нам – свистеть.
Вам – к смирению обязывать,
Нам – для мира песни петь!

Мы – грешны, а вы – святые.
Мы – слабы, а вы – сильны.
Нам – внимают молодые,
Вам – больные вручены.

Храм покоится на камне,
Мир – на огненной земле:
Нет конца и края Тайне,
Прослезившейся во мгле.

* * *

Какая-то недобрая весна…
Как рыба, оглушённая веслом,
Плывёт над пустырями тишина,
Плывёт над позабывшемся селом.
А я сижу на сломанном крыльце
И обо всём мучительно сужу:
О вечности в сапфировом венце
И мире, где себя не нахожу.
Смотрю в окна мерцающий зрачок
И отраженье тёмное ловлю,
А сверху кто-то на звезды крючок
Упрямо душу требует мою.

* * *

Над головой померкла даль –
но эта ночь в тебе продлится!
Какая ранняя печаль
легла на призрачные лица…

Мы не воюем на войне,
не зарабатываем денег –
мы просто не нужны стране,
что нас метёт как жесткий веник.

Высоких здесь не ценят слов;
здесь люди чувствуют украдкой,
что мы опасны для основ
их делового распорядка.

Не могут, не хотят понять
что жизнь – пронзительная тайна
которой надо доверять
хотя она дана случайно…

Что можно жить, дудя в дуду,
и не просить за это хлеба,
что можно гаснуть налету,
в самом себе встречая небо.

* * *

Руины украшают местность
Во славу тех, кто победил!
Для них Христос столбил окрестность
И Древо Жизни посадил.
Они воссядут на престолах
Войдя в наследие Отца.
И голова как солнца сполох
Познает метрику Венца!

* * *
Осень как древность мелькает в деревьях…
Жизнь продолжается. Копится долг.
Птицы почистили легкие перья
И улетели в чужой уголок.

Время платить по долгам наступает.
Речка темнеет. Сгущается мрак.
А человек потихоньку мельчает
И направляется в новый кабак.

* * *

Думал я умом нелепым
Что познал слова Христа
А Христос ходил по небу
Для меня искал креста.

* * *
Одни – ворчат.
Одни – воруют.
А дни на веточках воркуют…

* * *
Твоё платье ветер мнёт
У колен твоих играет
Он тебя как небо пьёт
Он тобой благоухает
Ты сегодня будешь птица
И тебе дана свобода
В ободке объятий биться
Родниковой верной нотой.

* * *
Колотит дождь в холодное окно
И по стеклу в содружестве стекает
К земле где молчаливо созревает
Незримое случайное зерно…
* * *
есть красота что многим непонятна
но я люблю и не жалею слов
когда ложатся солнечные пятна
на лепестки и листики цветов.